Назад к списку

История и психология формы

 

Все мы сталкивались с формой в определенные периоды жизни. Отношение к ней у всех разное: кто-то презирает свою, кто-то гордится, также мы по-разному относимся и к людям в форме. Разберемся в истории появления, социальном значении, влиянии и восприятии этого неоднозначного явления.


История

Еще в каменном веке люди научились делать подобие одежды, это были шкуры животных, которые скреплялись сухожилиями или растительными волокнами. Тогда же и появились первые социальные различия, которые отражались во внешнем виде: лучшим охотникам отдавали самый качественный мех и для них создавали особенные украшения. Ведь одна из главных целей формы показать принадлежность человека к определенному роду деятельность или социальному классу.


Слева одежда каменного века. Справа иглы из оленьих рогов и костей.


С началом Медного века, когда зарождались великие цивилизации Древнего Востока, лучшие меха, кожа, ткани и украшения доставались людям, занимавшим более высокий статус в обществе.

Также важна была и длина ткани. Например, в Древней Индии члены высших каст носили длинные дхоти, а простые люди - короткие. Это социальное различие, основанно на стоимости ткани: богатые могли себе позволить больше. А также немалую роль играл комфорт: чем короче вещь, тем удобнее в ней работать.



В Древнем Египте рабочии так же носили маленькие набедренные повязки - схенти. Хотя позднее именно из них сложилась одежда египетских вельмож.



Когда наступил Железный век, люди научились выплавлять железо. И нужно было защитить себя от высоких температур в горне. Так появились фартуки из дубленой кожи. Соответственно всех, кто ковал железо, можно было узнать по одежде.



В Древнем Риме во времена ранней античности в сенате обсуждалась идея ввести одинаковую форму для рабочих, предполагалось, что так будет легче ловить беглецов. Но пришли к выводу, что это сплотит людей и может привести к бунту. Позже все-таки эта идея воплотится в реальность в виде формы солдат.

Если в древних сражениях все знали своих союзников в лицо, то с приходом более масштабных войн, встал вопрос о необходимости идентификации "своих". Первым такими примером можно считать персидский отряд "Бессмертных" (500 лет до н.э.). Через 100 лет отличительные черты появятся и у армий Древней Греции и Рима.

А самая яркая и известная древняя военная форма одного образца - это, конечно же, алые плащи спартанских воинов - шерстяной кусок ткани, который застегивался фибулой на плече или под горлом.


"Бессмертные"

В 300-х годах до нашей эры появилась кольчуга, которая стала очень популярна во многих странах, благодаря сочетанию гибкости и защиты. Она утратила свою ценность лишь с изобретением огнестрельного оружия. В то же время активно развивалась геральдика. Гербовые цвета и изображения на щитах становятся отличительным знаком воинов. 

В современном мире это явление, кстати, живо, только вместо гербов мы носим логотипы. Таким образом многие выражают свою принадлежность к определенному кругу людей, говорят о своих увлечениях и убеждениях, или отражают свое финансовое состояние (желаемое или реальное). Как пример, неразрывная связь околофутбольщиков и Stone Island.



Во времена крестовых походов одежда в полоску в Европе начинает считаться унизительной и даже дьявольской. А все потому, что достаточно часто в такой встречались мусульмане, против которых и были крестовые походы.

В итоге социальный нормы предписывают носить такую одежду людям "неприятных" профессий: шутам, проституткам, художникам, циркачам и слугам.

Но одновременно с этим матери одевают в полосатую одежду младенцев, смертность среди которых была велика. Логика тут такая же как и в выкрикивании "Горько!" на свадьбах: злые духи не пристанут к тем, у кого все и так горько, или к тем, кто одет так же как они сами.



Перенесемся во времени вперед и взглянем на Российскую империю. Рабочие там трудились много, но носили старую и обветшалую одежду. Изменилось все в 1741 году, когда приняли "Суконный регламент", обязавший владельцев фабрик и предприятий одеть своих сотрудников в одинаковую спецодежду. Это должно было облагородить внешний вид рабочих, повысить престиж как предприятий, так и самих профессий. Правда мешковатые штаны и безразмерные куртки из дешевой ткани совершенно не облегчали труд.

Дальше была промышленная революция, затем "золотая лихорадка" и рождение джинсы. Историю о рабочих штанах Levi's, превратившихся в культовый предмет гардероба, рассказывать не буду, ее знают все.



Школьная форма в Российской Империи была введена в 1834 году. Она была сословным признаком и поводом для гордости, так как обучение в гимназии могли себе позволить только дети дворян, интеллигенции и крупных промышленников. Форму носили всегда и везде, а не только во время занятий. Сделана она была по военному образцу, и со временем еще несколько раз изменялась, согласно веяньям моды.

Форма для девочек появились спустя 60 лет: коричневые платья и белые фартуки. Именно она стала прообразом для советствой школьной формы. Несмотря на то, что в дальнейшем в царской России у каждого учебного заведения были свои цвета и особенности платьев.


Промышленность продолжила развиваться: ткани пропитывали огнеупорными и водооталкивающими составами. В конце 19 века изобрели первые нити из химического волокна. Позже создали прядильные машины, искусственные волокна и смесовые ткани. В 1930 году в СССР был даже основан «ЦНИИШП» (научно-исследовательский институт швейной промышленности), который был призван вносить инновации в отечественную спецодежду. Что способствовало улучшению качественных показателей формы всех видов.



Психология

Влияние формы на моду велико, оно было есть и будет всегда. А все потому, что форменная одежда притягивает людей и будоражит фантазию. Она очень противоречива и тем интересна. Я не буду ничего придумывать, а просто приведу выдержки из книги Uniforms Exposed: From Conformity to Transgression (Oxford; N.Y., 2005).



Почему нас привлекает униформа?

Униформа всегда привлекала нас. Она воплощает идею контроля — не только над социальным, но и над внутренним «я» человека и его формированием. Униформа несет в себе разнообразную информацию, но истолковать ее не всегда просто. Причем привлекает в униформе, как правило, именно та информация, которая воспринимается на подсознательном уровне. Сообщения, закодированные в униформе, можно условно разделить на запреты — правила, регулирующие использование костюма, которые для обычной одежды выражены неявно или только частично либо применяются непоследовательно, — и трансгрессивные сообщения. Ношение униформы регулируется предельно детальными и обязательными для исполнения правилами. Они и делают костюм высказыванием, поэтому их понимание и соблюдение гораздо важнее самих предметов одежды или украшений, входящих в униформу.



Принудительный порядок правил обращения с униформой — ключевое понятие для униформы как социального феномена. Принуждение проявляется как в поощрении в случае исполнения правил, так и в наказании за их нарушение. Наказание принимает самые разные формы: лишение привилегий, принудительное ношение униформы до тех пор, пока навыки не будут доведены до совершенства, унижение, а также телесные или психологические наказания. Таким образом, хотя мы привыкли считать, что общественное значение униформы — это порядок, контроль, уверенность и единообразие, придется также признать, что на другой стороне медали — такие явления, как диверсия, неповиновение, наказание и стыд. Именно эта двойственная природа униформы и притягивает нас. 



Один из элементов этой привлекательности кроется в личном опыте, связанном с униформой. Большинство людей в своей жизни так или иначе имели с ней дело, а подобный опыт обычно надолго запоминается. Анекдоты об униформе затрагивают, как правило, ее оборотную сторону. В наших воспоминаниях униформа всегда ассоциируется с унижением, смущением и стыдом, с сопротивлением, неповиновением и наказанием. 

Итак, мы видим, что униформа, как и исполнение связанных с ней правил, накладывает отпечаток на нашу личность через техники тела (социологические, психологические и биологические). Существует четкое разделение между внешним смыслом униформы — как воплощения единообразия, единства, правил, иерархии, статуса, ролей — и практическим опытом, связанным с ней. В анекдотах об униформе очень часто встречаются мотивы формирования личности, тесно связанные с нарушением каких-либо норм поведения или отклонением от них, с неповиновением или диверсией, с индивидуальной интерпретацией или проявлениями индивидуальности в единообразии.



Таким образом, униформа — не такое однозначное понятие, как кажется на первый взгляд. У нее есть явная и тайная жизнь, и именно соотношение двух этих сторон является предметом нашей статьи. Иными словами, есть огромная разница между обычным словарным определением униформы (подчиняющаяся общему стандарту одежда, которую носят члены одной организации, например солдаты, моряки, полицейские) и признаками, которые с ней ассоциируются. Неменьшего внимания заслуживает образ униформы в искусстве — в живописи, фотографии, кино, искусстве перформанса и музыке. Ведь действительно, наши эстетические коды в значительной степени формируются эстетическим и коннотативным образами униформы и ее практик.

Можно говорить не только об оборотной стороне униформы, но и о том, что униформа стала атрибутом ряда трансгрессивных и бросающих вызов традиционной морали областей — порнографии, проституции, садомазохизма, трансвестизма, водевилей, карнавалов, субкультур и хоров геев, стриптиза. Иными словами, идет постоянная игра между двумя аспектами униформы: между заданным символизмом (знаком тождества, единства, правил, иерархии, статуса, ролей) и стереотипами, связанными с неформальным использованием униформы и ее деталей (диверсией, индивидуальной интерпретацией и отличием от других). В радикальных режимах или развивающихся странах, которые стремятся к статусу современного государства и международному признанию, сложность униформы зачастую демонстрирует реальную или желаемую государственную мощь. В таких случаях люди в униформе ассоциируются чаще всего не с порядком, а с устрашением, угрозой и даже насилием. В связи с этим может возникнуть вопрос: так кто же что «носит» — тело униформу или униформа тело? Ясно одно — нормы, связанные с ношением униформы, составляют ключевой блок техник тела в актуализации личности и внешнего облика человека.



Техники тела в униформе

В этой статье используется подход Марселя Мосса, в котором техники тела понимаются как комбинация социологических, психологических и биологических свойств, вместе порождающих социальное тело через личность человека и «я». Техники тела усваиваются человеком. Как утверждает Мосс, врожденных техник не существует вообще, но некоторые базовые навыки становятся для нас настолько привычными, что воспринимаются как естественные. По сути своей, техники тела произвольны, но формирование их зависит от разного рода обстоятельств, они представляют собой продукт особенностей культуры и исторической изменчивости.

Тем не менее принципы, лежащие в основе униформы, представляются произвольными и даже неестественными. Причина в том, что униформа отличается большим своеобразием и изначально рассчитана на порождение определенных техник тела. К примеру, галстук как часть униформы символизирует сдержанность, аккуратность, внешнюю сторону «я», в то время как выбор его цвета, рисунка, ширины и того, как галстук повязан, указывает на дополнительные социокультурные коды и условности. Более того, выбор определенного типа галстука (например, бабочки или шейного платка) может говорить об особых чертах человека — например об артистическом темпераменте или женственности. Но галстук — или любой другой предмет униформы — может служить социальным маркером, только когда человек, на котором он надет, и наблюдатель одинаково понимают его значение. Коды, связанные с униформой, отличаются высокой степенью детальности и точности и отражают самые тонкие различия в статусе, ранге, роли, роде занятий, характере и нормах поведения.



В мужской униформе существует тесная связь между нормативными атрибутами мужественности и теми, которые навязывает униформа. Однако нормативная женственность противоречит гендерным атрибутам униформы. Например, юбка как часть униформы несет в себе привычную информацию — порядок, сдержанность, дисциплину и практичность. Помимо этого, она должна передавать такие атрибуты женственности, как скромность, аккуратность, сдержанность, но не распущенность, неряшливость или соблазнительность. 

Таким образом, мы видим, что техники тела, заложенные в униформе, включают в себя ряд оппозиций: дисциплина — спонтанность поведения; групповая идентичность/единообразие — индивидуализм/ экспрессивность; формальность — неформальность; принуждение — свобода выбора; асексуальность — сексуальность; невинность — извращения.



Бывший президент США Билл Клинтон утверждал, что школьная форма должна быть введена в обязательном порядке по всей стране как средство (техника тела) для борьбы с такими проблемами, как упадок дисциплины, антисоциальное поведение, рост влияния молодежных криминальных группировок и падение успеваемости. В этой дискуссии с атрибутами униформы и правилами ее ношения напрямую соотносилось множество поведенческих установок (Manual on School Uniforms 1996). Утверждалось, что униформа будет способствовать улучшению школы: тела станут послушными и успеваемость повысится — или, как сказал Клинтон: «Если <…> в классе будет больше порядка и дисциплины <…> наша молодежь научится ценить свои внутренние богатства, а не внешний вид». 

А вот что говорит учитель, ранее весьма скептически настроенный. Комментарий сделан через две недели после того, как в школе ввели униформу: «Моих учеников как будто подменили. Старшеклассники говорят, как легко и спокойно им стало одеваться по утрам, и младшие дети стали спокойнее и тише <…> Возможно нас всех затягивает в ложное ощущение безопасности и благополучия, которое возникает только благодаря ее единообразию».



История развития современной военной формы: от утилитаризма к удовлетворению скрытых желаний

Развитие военной одежды шло параллельно с развитием гражданского общества, и роль ее заключалась в регулировании поведения в обществе. В своем конструктивном исследовании, посвященном одежде Франции старого режима, Даниэль Рош утверждает следующее: «История униформы <…> заслуживает особого внимания, ибо представляет собой столкновение внешности и общественной дисциплины». Военная форма возникла в XVII веке во Франции как средство, позволяющее быстро опознать воюющие стороны. Первоначально большинство солдат носили одинаковую по цвету одежду с поясом, одинаковые головные уборы и некоторые знаки принадлежности к одной группе — на головном уборе и одежде. С самого своего появления офицерская форма сочетала в себе в равной степени последние веяния моды и необходимую для военного образа жизни практичность. Она менялась из-за стремлений продемонстрировать элегантный наряд и украшения, которые менялись вместе с модой. 

Постепенно военачальники поняли, что в стандартной форменной одежде для всех военнослужащих есть определенные выгоды — воспитание дисциплинированности через особого рода тренировку тела и ума: «Униформа как нельзя лучше способствует формированию ума и тела: это тренировка, школа управления своей индивидуальной силой <…> Этот инструмент помогает формировать телосложение и выправку отдельных людей, которыми, именно благодаря их отдельности, легко манипулировать и, благодаря их послушанию, превратить индивидуальную силу человека в коллективную мощь».



Униформа не просто несла в себе атрибуты повиновения и подавления. Она была еще и идеологическим инструментом. В терминах Мосса, униформа создала личность отдельного человека и мощное коллективное присутствие. Униформа стала средством формирования деятельности человека — как физической, так и умственной — и воспитания новых привычек, включая технику движения и осанку. Она помогла также воспитанию эстетического чувства и чистоплотности. Рош полагает, что униформа послужила действенным инструментом в переходе от старого режима к придворному обществу во Франции и навязала ему изысканные манеры и образ поведения, которые имели своей целью отграничить двор от остальных социальных групп, но на самом деле создали гражданское общество в его зачаточной стадии. Иными словами, униформа совершенно изменила понятия о манерах.



Влияние военной формы все возрастало, начиная с наполеоновской эпохи. Даже молодые люди, которые «совершенно не намеревались рисковать своей жизнью на поле боя, если оно было дальше, чем Пале-Рояль, заказывали себе высокие гусарские воротники и сюртуки, плотно усеянные пуговицами». И хотя многочисленные декоративные излишества военной формы называли пустыми побрякушками и считали признаком испорченности, они пользовались большим спросом в мужской моде, как и подержанная офицерская форма, которую многие покупали у бывших владельцев, чтобы покрасоваться на прогулках. Униформа наполеоновских времен превратила мускулистый мужской торс в кичливую демонстрацию цвета и силы. Холландер указывает, что военная и морская форма 1800-х годов «великолепно подходили для демонстрации сексуальной привлекательности мужского тела». В первую очередь необходимо упомянуть облегающие белые замшевые брюки, которые притягивали взгляд к области паха. А женщин привлекали не только мужчины в униформе, но и сам по себе четкий силуэт, который эта униформа создавала. Сначала в моде был просто женский вариант мужской униформы, а затем «модницы стали брать за образец своих костюмов униформу популярных стрелковых полков (так появились зеленые вельветовые платья и шляпы), а также головные уборы и гусарский мундир, из которых до нас дошла только сильно видоизмененная шубка (изначально гусарский ментик — верхняя куртка с застежками из шнура, украшенная тесьмой, шитьем и мехом). Эта традиция сохранилась и в эпоху регентства. А шотландские дворянки, гордясь успехами и доблестью горцев в сражении у Ватерлоо, выражали свою гордость шотландскими военными жакетами и шапочками с пером. В этот период высокая мода обогатилась новым оттенком синего — ватерлоо. Позже, во время Крымской войны, появился еще один новый цвет — альма, особый оттенок коричневого, а 1856 год принес в моду кожаные ремни, обувь на толстых военных каблуках и жакеты, шитые по образцу драгунской формы. Правда, такие элементы женской моды, как рукав реглан и кардиганы, значительно их пережили»



Макдауэлл говорит, что причина такой любви к внешнему виду униформы и к демонстрации атрибутов мужественности лежит в опрометчивом сведении героизма к таким качествам, как мускулистость, любовные успехи и способность вызывать возбуждение: так мужчина в униформе постепенно стал объектом желания. Наполеоновская эпоха окончательно утвердила униформу как воплощение силы и мощи, а заодно, что важнее, как ключевой компонент современной эстетики — выставления себя напоказ, зрелищности и моды.

Как мы уже говорили, униформа передает идею власти, статуса и силы благодаря четким линиям и красивому силуэту. Тоталитарные режимы быстро оценили, насколько успешно униформа превращает сброд и головорезов в дисциплинированные, послушные отряды. Но наряду с этой прямой символикой дисциплинированности военная форма порождает символику эротизма и фетишизма. И как раз эта ее оборотная сторона хорошо объясняет, за что так любят униформу и почему ее элементы так часто используют в популярной культуре и в особенности в моде.



Когда Гитлер пришел к власти, он превратил военную форму в ключевой символ тоталитарной власти. Огромные усилия и деньги были потрачены на разработку новой, особенной униформы, которая воспитывала бы преданность государству. В ней нацисты должны были выглядеть невероятно привлекательно — стройные силуэты в плотно облегающих мундирах с высоким воротником, фуражках с козырьком, брюках галифе, черных кожаных сапогах. Фашистская униформа не только символизировала силу и мощь режима, она также стала атрибутом эротики и фетишизма. Многие из нацистской верхушки были гомосексуалистами и участвовали в трансгрессивных сексуальных практиках. Гарбер приводит целую группу факторов, которые привнесли эротику в образ униформы: «Каковы бы ни были особые семиотические отношения между военной формой и эротической фантазией, которую вызывают гендерные признаки одежды, история переодевания в армии говорит о сложном взаимодействии различных факторов, в том числе мужской дружбы, более или менее осознанного гомосексуализма, карнавальных отношений власти и подчиненных, эротизма однополых групп и видимой безопасности, которую дает театральность происходящего». 

Несмотря на все усилия нацистского режима, его униформа превратилась в фетиш и стала неотъемлемым атрибутом кабаре, кинематографа, порнографии, моды и сексуальных извращений. Униформа, которая должна была воспитать новую нацию и создать чистую расу, в популярной культуре стала символом непристойности, угрозы, извращения и жестокости.



Зачастую оказывается, что от привлекательного образа униформы до влечения к человеку в униформе — один шаг. Квентин Крисп так описывает свое желание «чего-нибудь в униформе»: «Больше всего ему нравились моряки, неотразимо обаятельные в своем разгульном мотовстве, особенно в сочетании с плотно облегающей формой и такой обольстительной застежкой на брюках. Не один мой друг покачивался в упоении, вспоминая, как расстегивал эту замысловатую деталь костюма». 

Итак, униформа была действенным средством возбуждения сексуального интереса. Как говорит Белл: «красивая униформа имеет совершенно поразительное воздействие на противоположный пол, и тому есть немало свидетельств».



Школьная форма: воспитание мужественности

Развитие и совершенствование церковной и военной одежды дали толчок к появлению школьной формы. Это полностью соотносилось с ролью образовательного учреждения, которое превращает мальчиков в граждан. Самая первая школьная форма возвращает нас в середину XVI века. Тогда ее ввели в Англии, в учебных заведениях, которые так и назывались — bluecoat schools — по цвету синих мундиров. Первым стал «Приют Христа» (Christ’s Hospital) в Лондоне, за ним последовали и другие благотворительные организации. 

Эта форма произошла от церковного облачения. Она состояла из до ходившего до лодыжек мундира (он застегивался на талии, имел складчатый подол и рукава в стиле летучая мышь), а также бриджей до колен, чулок и воротника на церковный манер. Костюм «Приюта Христа» отличали серебряные пуговицы на мундире, узкий кожаный ремень, желтые чулки и широкая сорочка без воротника. Эта форма должна была создать ученика определенного типа: мальчика, олицетворяющего смирение и учтивость, но в то же время и ловкого — в этом громоздком наряде. Кроме того, поскольку ученики отличались друг от друга характерами, форма служила эффективным сдерживающим средством и позволяла избежать непослушания.

К началу XIX столетия школы и университеты начали вводить цвета и знаки, обозначающие принадлежность ученика к той или иной группе. Постепенно цвет в этой функции стал использоваться в головных уборах, галстуках, носках и шарфах. Эту традицию впоследствии подхватили различные компании. Фирменные цвета и значки как составляющие дизайна стали указателями социальных ролей и отличий между разными группами. Школьные, студенческие и военные галстуки стали основным источником дохода для производителей шелка. Соответственно, галстук превратился в условное обозначение класса, статуса, престижности образования, а также особого физического воспитания. Все эти качества воплотились в термине «галстук старой школы».

На наш взгляд, форма играла решающую роль в определении мужских манер, служила средством тренировки тела и усовершенствования особых техник. В частности, появились четкие представления о том, как выглядеть самому, как смотреть на других, а также как выражать принадлежность к определенной группе. Акцент на упорядоченные коды одежды породил не только эстетику, но и дисциплину. А строгость внешнего вида — как доказывают строевая подготовка и школьные парады — задает особое эстетическое чувство, в котором соединяются облик человека, его восприятие и выражение принадлежности к группе.



Женщина в униформе: противоречия и крушение стереотипов

Если между вестиментарным воспитанием и воспитанием мужественности униформа ставит знак равенства, то в женской униформе нарушается это обычное соотношение. Существует два основных типа формы для женщин: квазимужская, которая ассоциируется с внушаемой дисциплиной, доверием, а также особыми навыками работы на общественных должностях. Другая, феминизированная, содействует физическому и эмоциональному воспитанию, символизируя заботу и помощь. Хотя женская униформа должна задавать дисциплинарный код и проявлять некоторые признаки идеальной женственности, ее роль в коде сексуальности значительно смещена. Более того, сексуальные и чувственные коннотацииуниформы предполагают, что некоторые глубинные вопросы формирования полового самоопределения и гендерной личности связаны с природой униформы и с тем, как ее носят. Это иллюстрируют две работы: исследование двоякой роли формы в женских школах-интернатах в 1950-х годах в Англии, а также этнографическое изучение развития униформы английской женщины-полицейского. 

Оукли обращает внимание на различие между воспитанием девочек в школе и гендерными признаками взрослой женщины. Она связывает роль униформы и мельчайших правил того, как ее следует носить, с приучением к детальному контролю над телом, духом и даже речью девочек. Оукли отмечает, что униформа состояла из «чуждых мужских черт»: плиссированного или неплиссированного платья-туники (напоминавшего о римских гладиаторах), плотных черных или коричневых чулок, двух пар кальсон (одни — внутренние, другие — в цвет синей формы морских офицеров, плотные, с карманами). Также в комплект входили юбки с разрешенной длиной до колена — для скромности, и некоторые детали мужской униформы: шнурованные ботинки, полосатые рубашки, блейзеры, галстуки и булавки для них. 

Оукли проанализировала противоречия и неясности двух подходов к обучению школьниц, которые применялись одновременно. С одной стороны, некоторые аспекты школьного обучения были направлены на приобретение множества второстепенных признаков мужественности: дисциплины, исполнительности, лидерства и подчинения. С другой стороны, в равной степени школы были заинтересованы и в том, чтобы девочки овладевали навыками самообладания и самоотречения. Последние качества подразумевали не физические, а психологические и эмоциональные техники. И возможно, были наиболее ценными, поскольку девочек по окончании школы призывали расстаться со многими из мужских черт и приобретать новые, соответствующие поведению взрослой женщины: быть привлекательной, социально неактивной и искать себе мужа.



Янг говорит об амбивалентном описании женщины-полицейского — она обладает сразу «природным животным началом и телесной беспомощностью, из-за которой ей нужно быть бдительной». Следовательно, униформа женщин-полицейских, опираясь на военный стиль, должна была «усреднить» их и сделать бесполыми. Для этого использовались застегнутые на все пуговицы куртки, черные чулки, тяжелые юбки, короткие стрижки, мужские шляпы и шнурованные ботинки без каблуков. Однако попытки такой «нейтрализации», видимо, только обострили гендерное содержание и вопрос чувственности — и в итоге привели к постоянным заботам о косметике, ювелирных украшениях, а также сексапильном или просто заметном нижнем белье. Позже были попытки сделать униформу более светской — обычно за основу брался костюм стюардессы (туфли-лодочки, короткие юбки, туники и сумки на ремне) — но все это только усилило неоднозначное половое определение женщин-полицейских. Их современная униформа отражает соперничество между разными версиями мужской униформы: строгие рубашки с погонами и свободные брюки, галстук, кожаный ремень, аккуратная стрижка (если волосы длинные, то должны быть заколоты), тяжелая шнурованная обувь и видоизмененная авиационная фуражка. В то же время остались и женские аксессуары: серьги, чулки телесного цвета, часы-брошки и заколки для волос. Полицейские-женщины, конечно, отличаются от полицейских-мужчин, но они выделяются и среди тех, у кого есть и «неформенные» признаки женственности.



В 1920–1930-х годах женская униформа стала еще больше ассоциироваться со сменой и смешением гендерных ролей. В моду уже вошла военная форма, однако в фильмах предпочтение отдавалось матросскому костюму, «который смотрелся до странного сексуально, хотя и был совершенно невинным — как детская одежда или девичья школьная форма». Так матросский костюм приобрел сексуальный подтекст, и вместе с ним изменился кинематографический образ женщины в униформе. Комедийная символика женской униформы и военного стиля в моде уступила место сексуальным подтекстам и амбивалентным образам.

Несмотря на все усилия модных журналов военного времени избегать военщины, постепенно такие издания, как Vogue, все же стали обращаться к военным темам и образам (в статьях между разворотами с изображением моделей сезона). В этих текстах подчеркивалось, что женщина и на военной службе может остаться «хорошенькой и женственной, ухоженной и прекрасно одетой и продолжать так же ревностно заботиться о цвете лица, маникюре и прическе, как и любая другая женщина, в униформе или без». Военная пропаганда и модная фотография переплелись. Образ женщины в униформе, которая работает на станке и стойко переносит тяготы, помог сформировать новый идеал женственности, несмотря на то что послевоенная пропаганда стремилась вернуть женщину на второстепенные домашние роли. 

Эти примеры показывают, что вопрос о введении школьной формы для девочек весьма непрост. Хотя цель униформы — обуздывать и дисциплинировать как тело, так и разум, она может стать поводом к несдержанному и извращенному поведению, причина которого лежит в гендерных стереотипах — мужских в нормальном случае и женских в трансгрессивном.



Как мы уже показали выше, униформа стала прочно ассоциироваться с распущенностью и сексуальным извращением. Так, японские школьницы нашли себе прибыльное занятие — в свободное время после школы они зарабатывают тем, что позируют для мужчин в своих матросских костюмчиках. По данным одного из отчетов, «не менее 10 000 токийских школьниц <…> позируют ради карманных денег для профессиональной и любительской порнографии, продают свои школьные матросские костюмчики и белье в секс-шопы или подрабатывают сексом по телефону». В своем анализе повального увлечения японцев школьницами Кинселла показывает, что школьная форма превратилась в Японии в фетиш и стала восприниматься в популярной культуре как объект вожделения в проституции из-за процессов, происходящих сейчас в этой стране, в частности распада гражданственности, а также из-за отсутствия новой личности.

Одна из существенных причин противоречивости и двусмысленности женской униформы — в том, что иногда даже мысли о женщине в униформе бывает достаточно, чтобы вызвать дрожь вожделения и счастья. Кроме того, постоянно идет борьба за то, чтобы сделать женскую униформу более женственной и придать ей модные черты — смягчить контуры и создать более приятный для глаз силуэт.

Непрекращающиеся споры об униформе для девочек и женщин отражают внутреннюю проблематичность самой униформы как типа одежды. Вопрос о том, как должна выглядеть женская униформа — особенно для женщин, которые находятся у власти, а также на должностях, требующих физического напряжения, или в потенциально опасных ситуациях, — остается нерешенным.



Заключение: гражданственность и сексуальность современной униформы 

В этой статье мы попытались показать, что одежда, которая кажется столь невинной и недвусмысленной, имеет совершенно иной социальный образ — и образ этот одновременно привлекает и тревожит нас. В нашем историческом обзоре — разумеется, неполном — мы хотели проследить, как культурная политика, проникая в униформу, со временем наделила эту одежду как глубоко уважаемыми в современном обществе признаками гражданственности, так и атрибутами сексуальности и трансгрессии.