Назад к списку

Интервью. О чем Девид Боуи расспрашивал Александра Маккуина.

 

20 лет назад Дэвид Боуи взял у Александра Маккуина интервью для издания Dazed & Confused. Читайте о зависимостях, страстях и желаниях великого дизайнера, рассказанные им в дружеской беседе с легендарным певцом.



Дэвид Боуи: Ты гей? Ты принимаешь наркотики? (смеется) 

Александр Маккуин: Дважды да. (смеются оба) 

ДБ: Тогда какие именно наркотики тебе по вкусу? 

АМ: Один мужчина по имени Чарли. 

ДБ: Как ты думаешь, это влияет на твой дизайн? 

АМ: Да, это делает меня более сумасбродным. Ты же видел, как взрывается моя голова (прим.ред. Имеется в виду портрет Маккуина работы Ника Найта)



ДБ: Ну я помню как однажды я заказал у тебя определенный пиджак определенного цвета, а ты мне прислал что-то совершенно иное. Не могу отрицать, что вещь была красивая, но как бы ты выживал в деловом мире? 

АМ: Мне нет места в деловом мире. 

ДБ: Это мне говорит человек, который собирается возглавить такую модную империю как Givenchy? 

АМ: Ага. 

ДБ: Так а как ты собираешься работать в подобных обстоятельствах? Ты думал о том, что тебе придется подчиняться определенным правилам и требованиям?



АМ: Ну вообще да, конечно да. Но я знаю, что могу делать то, что я делаю, только так, как я это делаю. Поэтому они выбрали меня, и, если они не могут смириться с моим стилем работы, им нужно будет найти кого-то другого. У них не будет выбора, потому что я работаю только по своим собственным правилам и требованиям. И, кстати, я сейчас говорю немного как ты. 

ДБ: Armani или Versace? 

АМ: Marks and Spencer. 

ДБ: В отличие от большинства других дизайнеров, ты черпаешь вдохновение не из истории моды. Ты чаще заимствуешь или крадешь детали и стиль у нео-католических, мрачных фотографий Жуля-Питера Виткина или рейв-культуры. Как ты думаешь, мода — это искусство? 

АМ: Нет, я так не думаю. Но мне нравится ломать барьеры. Это не особый способ мышления, это просто что-то, что возникает в моем мозгу. Это может быть что угодно – мужчина, идущий по улице, или взрыв ядерной бомбы – что угодно может запустить этот механизм, вызвать во мне эмоцию. В смысле, я вижу искусство во всем. Как люди ведут себя. Как они целуются.

ДБ: Что или кто влияет на твое творчество сейчас? 

АМ: Дай подумать. Не знаю. Я думаю это сложный вопрос, потому что с одной стороны одна часть меня очень унылая, а другая безумная, и они все время воюют между собой, и из-за этого я вечно разрываюсь между сотней вещей. Именно поэтому людей всегда ошарашивают мои шоу: сначала они видят девушку в нежном шифоновом платье, а через минуту – девушку в клетке, бредущую на четвереньках, и им сложно понять, чего ожидать, потому что в этом конфликте открывается слишком много разных сторон меня. Но то, что на меня влияет, рождается преимущественно в моей голове, очень редко это прямое влияние какого-то стороннего ресурса. Обычно это сила моего желания – я хочу показать секс с определенной стороны, мне хочется чтобы люди вели себя определенным образом, мне интересно, что случиться, если человек будет выглядеть определенным образом. Ты понимаешь о чем я? Это не влияние со стороны. Это мое собственное извращенное подсознание. Я мыслю не так, как среднестатистические люди. Иногда я мыслю крайне извращенно. 

ДБ: Мне кажется, сексуальность играет важную роль в твоих дизайнах. 

АМ: Ну да, потому что мне это кажется самым сложным в нашей психике. Сексуальность человека, который пытается определить свою сексуальность. Найти, в каком направлении ему двигаться, что шокирует его в других людях, и кто примет его таким, какой он есть, когда он захочет встретить любовь. Ты должен пройти этот путь, и то, что ты встретишь по пути, временами будет тебя шокировать. 

ДБ: В твоих работах гораздо больше языческих мотивов, чем, к примеру, у Готье. Твои вещи, они влияют на что-то подсознательное в нас, что-то животное. 

АМ: Возможно. Я почерпнул много вдохновения в работах Маркиза де Сада, которого считаю великим философом, в то время как современники относились к нему как к извращенцу (смеется). Мне нравится, как хорошо он умел провоцировать людей. И это немного пугает меня. 

ДБ: Ты думаешь, что одежда это определенная пытка, которой подвергается общество? 

АМ: Я не придаю одежде такого значения. Я имею в виду, в конце-концов это просто одежда, и не могу излечить этот мир от болезней своими вещами. Я могу просто помочь людям, которые носят мою одежду, чувствовать себя увереннее, потому что сам я очень не уверен в себе. Я очень застенчив во многих вопросах и одежда, которую я создаю, как мне кажется, часто выступает таким себе способом выражения моей уверенности. Я очень неуверенный в себе человек. 

ДБ: Разве не все мы такие? Ты мог бы создать дизайн машины? 

АМ: Я? Если бы я создал дизайн машины, она была бы плоской, как конверт. 

ДБ: А дизайн дома? 

АМ: Да, вот это легко. 

ДБ: Ты рисуешь, или, может, занимаешься скульптурой? 

АМ: Нет. Я покупаю скульптуры. Не занимаюсь этим, а покупаю. Покупаю много скульптур. 

ДБ: Ты когда-то работал в области визуальных искусств? 

АМ: Нет, но я недавно работал над одним шоу. Может ты не слышал, но мы делали шоу на воде, и в нем была девушка в коконе из железных колец, а снаружи это все было обмотано стеклотканью, она была прозрачной и девушку было видно, и было видно бабочек – они летали вокруг нее в этом шару. Она ловила их и клала себе на ладонь. Это была ее личная «окружающая среда». Просто метафора такая, я думал о наступающем ХХ веке, веке, когда мы сможем носить за собой наши дома, как улитки. И она шла в этом шару по воде, а вокруг нее летали бабочки, она ловила их и клала себе на ладонь, и это было очень красиво. Многих шоу поразило. 

ДБ: Интересно, это шоу мне кажется чем-то средним между театром и инсталляцией. 

АМ: Ну я театр ненавижу. Просто ненавижу. Мне приходилось там работать, приходилось делать костюмы для пьес и фильмов, и тем не менее – ненавижу. Мне там скучно до чертиков. 

ДБ: Ну я же говорю не про пьесу. 

АМ: Я знаю, я просто очень хотел сказать тебе это! (смеется) 

ДБ: Окей, давай назовем это «ритуал». 

АМ: Да, так лучше. Мне нравятся ритуалы.. (смеется).



ДБ: Армани говорит что «Мода мертва». 

АМ: Как и он, впрочем.. Ну я имею в виду, Бог… 

ДБ: Теперь ты говоришь как Версаче… 

АМ: Он почти мертв. В смысле, кому нужен неряшливый костюм из качественной шерсти? Этот парень оформлял витрины, что он может понимать вообще? 

ДБ: Ты не думаешь, что на самом деле он пытается сказать, что…. 

АМ: Он запутался. 

ДБ: И все же он имеет право высказывать предположения. 

АМ: Ну да. 

ДБ: То, как мода представлена в наши дни, совершенно не стыкуется с тем, как она выглядела 10-15 лет назад. Это какой-то неимоверный качественный скачек, практически новая форма, ты не думаешь? 

AМ: Да, но не стоит прислушиваться к дизайнерам, которые пытаются предсказывать будущее мира. В конце-концов это всего лишь одежда, и это ни на секунду не выходит у меня из головы. 

ДБ: Британский Ренессанс это реальность или выдумка, по-твоему? Все утверждают, что это правда. Британские музыканты, актеры, режиссеры, британские дизайнеры во главе французских модных домов, понимаешь? Тебе не кажется что мы сейчас действительно управляем всем духом времени? 

АМ: Ты сам британец, ты отлично знаешь, что Британия всегда была первой во всех сферах, от искусства и до поп-музыки. Со времен Генриха VIII. Люди смотрят на нас и завидуют нашему историческому наследию, пожирают его глазами, не важно, хорошее оно или плохое. Нет такого другого места на свете. 

ДБ: Но почему нам не удается удержать то, что мы уже создали? Мы отличные инноваторы, но плохие производители. 

АМ: Точно. Но мне это даже нравится. Это создает какой-то священный ореол, делает нас уважаемыми, а о деньгах пусть переживают скряги. 

ДБ: То есть ты не скряга, Алекс? 

АМ: Я боюсь что нет. Деньги для меня никогда не были чем-то важным. Нет, мне конечно нравится жить в комфорте. Когда этот французский бренд спросил у меня, как я собираюсь делать шоу, я сказал им, что сделаю такое шоу, которое нужно тем людям, которые тратят деньги на их вещи. Я уверен, что подобным людям не нужна публичность, не нужны камеры, поэтому наши показы будут несколько камерными, а любить нас будут за хороший дизайн, качество и уникальность вещей. 

ДБ: А когда ты разбогатеешь, что, я боюсь, рано или поздно произойдет, что ты собираешься делать с этими деньгами? 

АМ: Мне бы хотелось купить поместье ле Корбюзье во Франции (хихикает).



ДБ: Какой была первая вещь, которую ты создал? 

АМ: Ого, я так и не вспомню. Помню, что, когда я начал заниматься этим профессионально, первыми были брюки с низкой талией. Такие, как носит твоя басистка Гейл. 

ДБ: Были у тебя моменты, когда ты еще ребенком «игрался» с вещами, что-то комбинировал, и получалось круто? 

АМ: Вообще-то да. Я носил вещи своей сестры и никто об этом не догадывался, потому что я носил их на мужской манер. 

ДБ: Во сколько лет ты ушел из дому? 

АМ: 19. 

ДБ: Этот поступок принес тебе чувство свободы? Или ты почувствовал себя еще более уязвимым? 

AМ: Я чувствовал себя очень уязвимым. Я был самым младшим ребенком и был очень разбалован мамой, поэтому я и вырос гомиком, наверное. (смеется) 

ДБ: (смеется) Это был осознанный выбор? 

АМ: Мне нравились мальчики с тех пор, как мне было три года! 

ДБ: Ты ездил на отдых в Батлинс, или в Богнор Реджис или в Грейт-Ярмут? 

АМ: Нет, я ездил в Понтинс в Камбер Сандс. 

ДБ: Камбер Сандс?! Я тоже там отдыхал! 

АМ: Ого! 

ДБ: У них был большой трейлерный парк… 

АМ: Точно. 

ДБ: …и нашим соседом был комик Артур Хейнс, очень известный тогда. Я пытался взять у него автограф. Я бегал к нему три утра подряд, и каждый раз он говорил мне отвалить. (смеётся). Это была моя первая встреча с селебрити, и я так разочаровался. Я думал — если все такие, как он, значит, на самом деле они обычные люди. 

АМ: У меня есть два воспоминания о Понтинс – первое, как я поворачиваю за угол и вижу моих сестёр, которые зажимаются с двумя мужчинами. (смеётся) Я подумал, что их насилуют, и с криками побежал к маме, за что в итоге сестры меня чуть ли не избили. Второе — когда мы в первый раз приехали в Понтинс, таким длинным караваном трейлеров, потому что с нами была куча родственников. И вот я выглянул из окна и увидел двух мужчин в масках, и так испугался, что обделался. Вот буквально, наложил в штаны! (смеются) 

ДБ: Отсюда следующий вопрос. Кто самый говеный дизайнер? 

АМ: О Боже… 

ДБ: Кто худший дизайнер на свете? 

АМ: По моему мнению? 

ДБ: Да, как ты считаешь. 

АМ: Девид, это сложно… 

ДБ: Ты думаешь таких больше одного? 

АМ: Я думаю, винить стоит людей, которые покупают их вещи, а не самих дизайнеров, потому что они просто не понимают, что такое дизайн. Но люди все равно покупают их вещи. Любимого дизайнера могу назвать легко, это Рей Кавакубо. Она — единственная, чьи вещи я покупаю для себя самого, вещи Comme des Garçons. В прошлом году я потратил около тысячи фунтов на одежду от Comme des Garçons. Наверное, не стоило этого говорить… 

ДБ: А я вот никогда не платил за одежду, Алекс! (смеётся) Пока… 

АМ: Пока не встретил меня! (смеются оба) 

ДБ: Пока не встретил тебя! Да. Но я знал, что тебе нужны деньги. 

АМ: Они мне все время были нужны! Знаешь, что я делал с деньгами, которые ты платил мне? Платил зарплату тем людям, которые реально изготовили вещь! 

ДБ: Нет, послушай, ты мне очень помог в некоторых вещах, и сама вещь в результате была не так важна. У нас вышла отличная коллаборация. Тебе вообще нравится сотрудничать с кем-то? 

AМ: Да, но главное, о чем нужно помнить, когда с кем-то сотрудничаешь, это уважение к людям, с которыми работаешь. Поэтому до тебя я часто отказывал предложениям о сотрудничестве. 

ДБ: Твои клиенты обычно знают, чего хотят, или тебе нужно самому продумывать образ, от начала и до конца? 

АМ: Оба варианта возможны и оба мне подходят, потому что я дизайнер, а они – публика. Если ты хочешь построить дом, ты не должен строить его самостоятельно с нуля.



ДБ: Вот смешной вопрос. Кого бы тебе хотелось одевать больше всего? 

АМ: Мне кажется, нет кого-то, кого мне хотелось бы одевать больше, чем других. Я не могу вспомнить никого, кто достоин подобной привилегии! (смеется) 

ДБ: Вот и подзаголовок к статье. (смеется) 

АМ: Господи, ну я же атеист и антироялист, почему я должен ставить кого-то выше других? 

ДБ: Да не должен, конечно. В конце-концов, значение имеет только то, что ты делаешь. 

АМ: Мне вот кажется я бы ограничил тебя и твое творчество, если бы заставил сказать «Моя музыка вот для этого конкретного человека». 

ДБ: То есть ты просто надеешься, что то, что ты делаешь, рано или поздно кому-то понравится? 

АМ: Так и происходит. В итоге мои вещи нравятся хоть кому-то. Ты знаешь, мир такой большой. 

ДБ: Ага. Prodigy или Oasis? 

АМ: Prodigy. Они крутые. 

ДБ: Так, а на вот этот ты не ответил. Я буду выспрашивать. Armani или Versace? (смеется) 

АМ: Marks and Spencer. Извини, но я серьезно. Я не вижу смысла сравнивать эти бренды. Как по мне так их вообще можно было бы объединить в один. 

ДБ: Что ты ешь? 

АМ: Что я ем? 

ДБ: Ага. 

АМ: Эмм, ну сегодня я ел птицу.



ДБ: У тебя когда-нибудь был роман с известной личностью? 

АМ: С неизвестной, но очень богатой. Из очень богатой парижской семьи. 

ДБ: Это были легкие отношения, или отношения, полные конфликтов? 

АМ: Нет, он был одним из самых замечательных людей, с которым я когда-либо сталкивался, и мы были честны друг с другом. Он никогда не расспрашивал меня про мое прошлое, про то, откуда я родом. А когда мы ходили гулять, я помню, что сказал, что мы будем «do it Dutch» (прим. ред. платить раздельно), а он не понял ни слова, решил, что going Dutch это сексуальная техника такая!! (смеется) В конце-концов, никто не делал мне «blow job» лучше (смеется). 

ДБ: Ого, вот это по-королевски! Он был из аристократической семьи или семьи с крупным бизнесом? 

АМ: Старинный крупный бизнес. 

ДБ: Ты часто путешествуешь? Я имею в виду для себя, не по работе. 

АМ: Нет, вообще не очень. 

ДБ: То есть тебе нравится жить там, где ты вырос? 

АМ: Мне нравится Лондон, но обожаю я Шотландию! Я в первый раз поехал в Абердин совсем недавно, и в тот момент, когда я сошел с самолета, я почувствовал, что это просто мое место. Это очень редкое чувство, я объездил весь мир, от Японии до США, и все эти города казались мне чужими, враждебно настроенными. А в Абердине я почувствовал себя так, будто прожил там всю жизнь. Что странно, потому что родом я не оттуда, у моей семьи корни скорее из районов Северо-Шотландского нагорья. 

ДБ: Ты хороший друг? Душа компании или предпочитаешь отсиживаться в уголке? 

АМ: У меня не много друзей, но все, которые у меня есть, могут на меня положиться, и я могу положиться на них. Я не пытаюсь никому понравиться, но если ты стал моим другом, это на всю жизнь. У меня нет приятелей, которые нужны, чтобы петь мне дифирамбы, или использовать меня, или ущемлять меня. Ну разве что если я сам их об этом не попрошу (смеется).

ДБ: В восторге ли ты от своей должности в Givenchy? 

АМ: И да и нет. С одной стороны, я будто спасаю тонущий корабль, и не из-за Джона Гальяно, а из-за организации самой по себе. Они понятия не имеют, в каком направлении им двигаться, и, по сути, им нужны великолепные вещи, а не великолепный глава. 

ДБ: Ну а ты уже определил направление, в котором будешь двигаться? 

АМ: Да. 

ДБ: Оно потрясающее? 

АМ: Конечно потрясающее. Моя философия строится на модной личности, которую я очень уважаю. Просто есть определенный уровень, которого должен придерживаться дом такого уровня, как Givenchy, и штаны с заниженной талией от McQueen ему не подходят. 

ДБ: Мой последний вопрос. У тебя будет время создать костюмы для моего тура в следующем году? (смеется). 

АМ: Да. Нам нужно снова собраться. 

ДБ: Договорились. Ты будешь на церемонии VH-1 Fashion Awards? 

АМ: А когда она? 

ДБ: 24го октября или то-то такое… 

АМ: У меня шоу 22го.



ДБ: Значит нет. Ну и ладно. Зато я буду там и буду в куртке с английским флагом на спине, потому что ее должны увидеть миллионы! 

АМ: Обещай мне, что скажешь «Это от McQueen»! (смеется) 

ДБ: Гейл тоже будет в твоих шмотках, кстати. 

АМ: Ох, она прекрасна! 

ДБ: Да, и носит все со вкусом. 

АМ: Я с удовольствием сделаю тебе костюмы для тура. 

ДБ: Не могу дождаться. Надеюсь, в этот раз они будут хорошо на мне сидеть! 

АМ: Ну конечно. Только нам нужно увидеться. Я не буду измерять твои запястья по телефону, потому что я уверен, что ты соврешь про объем своих запястий. (смеется) 

ДБ: Да ну о чем ты… 

АМ: … ну ты знаешь, некоторые люди врут про свой рост, например! (смеется) 

ДБ: Я сказал, что никогда не совру про длину внутренней стороны ноги. 

АМ: Ты одежду с каким запахом носишь, Дэвид, мужским или женским? 

ДБ: Я ношу оба! 

АМ: Ага. 

ДБ: Или нет. Хотя да. Ну наверное, в общем.



Источник

Заголовок

Вы можете выбрать стиль текста, его начертание и цвет

Ukf 
Отделение 1